Продолжая тему "созревания" и "Евы" с её "золотыми яблоками", хотелось бы показать ещё одну важную связь этих символов с кое-чем крайне любопытным.

В качестве необходимого моста я использую сказку "Гуси-лебеди" по версии А.Н. Афанасьева (как наиболее краткий вариант). Кто не помнит её, тому не составит труда прочесть бегло:

"Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький. «Дочка, дочка! — говорила мать. — Мы пойдем на работу, принесем тебе булочку, сошьем платьице, купим платочек; будь умна, береги братца, не ходи со двора». Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали; посадила братца на травке под окошком, а сама побежала на улицу, заигралась, загулялась. Налетели гуси-лебеди, подхватили мальчика, унесли на крылышках. Пришла девочка, глядь — братца нету! Ахнула, кинулась туда-сюда — нету. Кликала, заливалась слезами, причитывала, что худо будет от отца и матери, — братец не откликнулся! Выбежала в чистое поле; метнулись вдалеке гуси-лебеди и пропали за темным лесом. Гуси-лебеди давно себе дурную славу нажили, много шкодили и маленьких детей крадывали; девочка угадала, что они унесли ее братца, бросилась их догонять. Бежала-бежала, стоит печка. «Печка, печка, скажи, куда гуси полетели?» — «Съешь моего ржаного пирожка, скажу». — «О, у моего батюшки пшеничные не едятся!» Печь не сказала. Побежала дальше, стоит яблонь. «Яблонь, яблонь, скажи, куда гуси полетели?» — «Съешь моего лесного яблока, скажу». — «О, у моего батюшки и садовые не едятся!» Побежала дальше, стоит молочная речка, кисельные берега. «Молочная речка, кисельные берега, куда гуси полетели?» — «Съешь моего простого киселика с молоком, скажу». — «О, у моего батюшки и сливочки не едятся!»

И долго бы ей бегать по полям да бродить по лесу, да, к счастью, попался еж; хотела она его толкнуть, побоялась наколоться и спрашивает: «Ежик, ежик, не видал ли, куда гуси полетели?» — «Вон туда-то!» — указал. Побежала — стоит избушка на курьих ножках, стоит-поворачивается. В избушке сидит баба-яга, морда жилиная, нога глиняная; сидит и братец на лавочке, играет золотыми яблочками. Увидела его сестра, подкралась, схватила и унесла; а гуси за нею в погоню летят; нагонят злодеи, куда деваться? Бежит молочная речка, кисельные берега. «Речка-матушка, спрячь меня!» — «Съешь моего киселика!» Нечего делать, съела. Речка ее посадила под бережок, гуси пролетели. Вышла она, сказала: «Спасибо!» и опять бежит с братцем; а гуси воротились, летят навстречу. Что делать? Беда! Стоит яблонь. «Яблонь, яблонь-матушка, спрячь меня!» — «Съешь мое лесное яблочко!» Поскорей съела. Яблонь ее заслонила веточками, прикрыла листиками; гуси пролетели. Вышла и опять бежит с братцем, а гуси увидели — да за ней; совсем налетают, уж крыльями бьют, того и гляди — из рук вырвут! К счастью, на дороге печка. «Сударыня печка, спрячь меня!» — «Съешь моего ржаного пирожка!» Девушка поскорей пирожок в рот, а сама в печь, села в устьецо. Гуси полетали-полетали, покричали-покричали и ни с чем улетели. А она прибежала домой, да хорошо еще, что успела прибежать, а тут и отец и мать пришли".

Как я и говорил ранее, миф - это совокупность символов, объединенных общей мыслью, а сюжет - это лишь литературная обработка для удобства запоминания или по незнанию. И вот, "Гуси-лебеди" выдают нам очень интересную группу символов: яблоня, печка, молочная река; баба-яга, избушка на курьих ножках, золотые яблочки, гуси-лебеди.

Версия А.Н. Толстого меняет золотые яблочки на серебряные, но даёт Бабе Яге кудель с пряжей, а также печь, в которой она хочет изжарить сестру да брата:

"Долго она бегала по полям, по лесам. День клонится к вечеру, делать нечего — надо идти домой. Вдруг видит — стоит избушка на курьей ножке, об одном окошке, кругом себя поворачивается. В избушке старая баба-яга прядет кудель. А на лавочке сидит братец, играет серебряными яблочками. Девочка вошла в избушку:

— Здравствуй, бабушка!
— Здравствуй, девица! Зачем на глаза явилась?
— Я по мхам, по болотам ходила, платье измочила, пришла погреться.
— Садись покуда кудель прясть.

Баба-яга дала ей веретено, а сама ушла. Девочка прядет — вдруг из-под печки выбегает мышка и говорит ей:

— Девица, девица, дай мне кашки, я тебе добренькое скажу.

Девочка дала ей кашки, мышка ей сказала:

— Баба-яга пошла баню топить. Она тебя вымоет-выпарит, в печь посадит, зажарит и съест, сама на твоих костях покатается..."

Я полагаю, что в европейской культуре аналогом этой сказки, только ещё больше переработанным в литературный сюжет, является "Ганзель и Гретель", где брат и сестра теряются в лесу и попадают в пряничный домик злой ведьмы, которая хочет их зажарить и съесть. Заводит их в этот домик некая белая птичка (гусь-лебедь?).

У Толстого обмануть Ягу помогает мышка: она отвечает на вопрос ведьмы голосом девочки и та, таким образом, не видит, что происходит на самом деле (дети сбегают, пока Яга занята делами) и полагается лишь на слух. У братьев Гримм обманывают ведьму сами дети, пользуясь тем, что ведьма слеповата. То есть имеем одно и то же - ведьма-яга НЕ ВИДИТ девочку толком. Скорей всего, тут речь о "жмурках": одновременно "не видеть" ("жмуриться"), и "покойник" ("жмур").

Интересно у Гриммов и то, что Ганзеля ведьма ОТКАРМЛИВАЕТ, каждый раз проверяя, достаточно ли он толстый для съедения. И ещё один момент: Гретель ПРИСЛУЖИВАЕТ ведьме, как и у нас девочка ПРЯДЁТ КУДЕЛЬ вместо Яги, пока та занята растопкой бани.

Кстати, о Яге... Я всё поминаю Гекату, и вот подумалось, а "Ἑκά" ("Гека") - это не "Яга" ли? Функцию дамы выполняли одну и ту же... Ну, и прядильное колесо у Гекаты тоже имеется:

Гуси-лебеди peremyshlin
Святая гЕКАТЕрина

Итак, основные моменты перечислены, приступаем к разбору.

Hänsel + Gretel

Кратко по именам "Hänsel" и "Gretel". Из Википедии:

"Ханс, Ганс (Hans) — в голландском, датском, исландском, немецком, норвежском и шведском языках уменьшительная форма мужского имени Иоганн (Йоханнес). В Германии, Дании, Нидерландах, Норвегии и Швеции официально признано как личное имя. Вариант имени — Гензель (Хензель) (нем. Hänsel), означает "маленький Ганс".

То есть тут всё предельно ясно: Ганс - это Иван. А про "Юного" и "Крещенного" Ивана я уже сто раз говорил. А вот Гретель:

"Гретель (нем. Gretel) — уменьшительное немецкое имя, производное от Маргарита.

Маргарита — женское русское личное имя греческого происхождения; восходит к др.-греч. μαργαρίτης («маргаритес») — жемчужина, жемчуг. В древнегреческой мифологии «Маргаритос» — один из эпитетов богини Афродиты, которая считалась покровительницей мореплавателей; в античную эпоху её святилища были на многих островах Средиземного моря, куда моряки приносили в качестве жертвы жемчужины и перламутровые раковины"

Относит нас, как говорят, к Афродите, которая та же самая Ева. Отношение к морю у Афродиты здесь чисто номинальное, относящееся к легенде о её Падении в океан при рождении.

"В христианском именослове имя Маргарита соотносится с легендарной раннехристианской святой Маргаритой Антиохийской, казнённой, согласно преданию, в 304 году; историческая достоверность существования святой под сомнением. В православии св. Маргарита известна как св. Марина. В этом отношении показательно, что имя латинского происхождения Марина восходит к одному из эпитетов древнеримской богини Венеры, отождествлявшейся с Афродитой"

Марина - это "Marine", то есть "морская".

Таким образом, сочетание "Ганзель + Гретель" ставит в прямую связь "Ивана" и "Еву" (Афродиту, Венеру), о чём мы говорили в двух частях моего разбора Евы. И между прочим, морская атрибутика тут так и склоняет меня провести возможную параллель с "баптисмой" (βάπτισμα"), то есть с крещением в воде. Вот такая красноречивая Маргрет вышла.

Ну, и, разумеется, раз уж пошла такая пьянка, нельзя обойти стороной житие св. Марины или Маргариты, по которому главный её подвиг - это сражение со змеем-драконом:

Гуси-лебеди peremyshlin
Святая Марина и дьявол-дракон

Сравните Маринку с загадочной девой, привязанной к дракону на иконах св. Георгия:

Гуси-лебеди peremyshlin
Чудо о святом Георгии

Вот ещё из другой статьи Вики:

"Святая Марина считалась хозяйкой над змеями, поэтому в этот день запрещались работы с предметами напоминающими змей: нитками, пряжей, веревками. Змеи по поверьям находились на земле до этого дня (или до Преображения, Успения), а потом уходили в «нижний мир». Кроме того, к святой обращались как к целительнице, особенно в случае змеиных укусов и глазных болезней, и в этот день больные совершали омовение в целебных источниках".

Убирая всю мишуру, понимаем, что сюжет сюжетом, а по факту, дракон - символ Марины. Как и змей - символ Евы, Афины, Гесперид. Второй же символ Маргариты - это её девственность, которую она несёт как флаг. Один в один, "богиня-девственница", то бишь Афина Парфенос, Мария Богородица и т.д.

Вот такие у нас Иван-да-Марья получились... то есть Ганзель-и-Гретель, конечно же.

Огненная Мария

Далее, святая Марина у славян ассоциировалась с Огненной Марией. Так, её народно-календарный день назывался "Марина Огнена, Опалена Мария, Маринден или Марина лазоревая". По поверьям, она связана с молниями - мечет огонь с неба:

"В восточной и южной Сербии в этот день не разжигают огонь и не месят хлеб, опасаясь, что нарушивший запрет будет убит громом или сожжён огнём. В родопских сёлах Маринден празднуется от грома, ударов молнии и пожаров; на юге Пловдивского края верят, что нарушение запретов приведёт к тому, что в огне сгорят дети. Во многих болгарских сёлах в первый день праздников Горешници гасят огонь в доме и только на третий день (праздник Огненной Марии) зажигают нов, млад, жив огън в ходе специального обряда, получения «живого огня». Верят, что на третий день праздников огонь сам падает с неба.

Кроме того «огненной» Дева Мария считалась на Сретенье (Пресвятая Мария Громница) и на Благовещенье (словен. Marija Ognjenica и Marija Glavnjenica от glavnja «головня»). Сохранились поверья о падении на Сретенье и Благовещенье небесной головни..."

Падающая с неба "огненная головня" ни на что не напоминает?

Гуси-лебеди peremyshlin

Ага, как и падающая с неба Афродита-Ева-Заря-Люцифер...

Гуси-лебеди peremyshlin
Огневидная колесница Слова. Уральская старообрядческая икона.

Глядя на Огненную Марию, подумал вот что: вам сокращение "Маргариты" до "Греты" не напоминает то самое болгарское "Горешници" или наше "Гореть"? Пока не утверждаю этот тезис, так как не уверен в его верности, ведь в "грете" можно увидеть ещё и grain-grānum-зерно, что тоже логично: "мар-гарита - морское зерно, т.е. словарное "жемчужина"... Тут надо смотреть, есть ли связи между "греть" и "зерно"...

Хочу заметить, что история ведьмы в "Ганзеле и Гретель" заканчивается на том, что Гретель СЖИГАЕТ ВЕДЬМУ - вот вам и "Огнена Марина" в гневе. Сама же ведьма хочет сжечь детей в печи - вот вам и предание о сжигающей детей Марине.

Есть ещё один день, подобный "Марине Лазоревской", - день Марии Магадлены ("Марьи добрый день, Росная оконница, Марья-суровица, Мария поцелуйница, Мария Магдалина-сладостница, Огненная Мария, Марьин день, День св. мироносицы Марии Магдалины; Блага Марија"). Приметы те же, что и у "Марины Лазоревской".

Огненную Марину называли сестрой Ильи Пророка, который заменил Перуна (но не только, об этом как-нибудь отдельно расскажу) в академическом пантеоне:

"Сербы называют Богородицу "Огненная Мария" и в песнях говорят об ней, как о сестре Ильи Громовитого; при разделе вселенной св. Илья взял "грома небеснога, а Mapuja муну и стрщелу", а на свадьбе Месяца ей достался живой огонь. Илья "громом бще", а Мария "муном пали": так возле Грома, олицетворенного в мужском образе, является Молния, олицетворенная в образе женском...

Праздник Сретения пресв. Богородицы (2 февраля) известен у поляков под названием дня N.Р.Maryi gromnicznej, у чехов под именем Hromnice, у лужичан — sveckovnica Maria, у хорватов — svecna Marije, у карниольцев — svezhnica, у славенов — svetio Marine, у сербов — cajerno; в Виленской губ. прихожане в этот день стоят в церквах с зажженными свечами, которые называются громницами и которые сберегаются потом в продолжение целого года, чтобы предохранить дома от ударов молнии. Жмудь дает Богородице эпитет Percunatele или Percunija— женская форма от имени Перкуна (Panna Maria Percunatele); а финны представляют ее разъезжающею по небу на огненной колеснице. К такому отождествлению Богородицы с древней богиней-гремницею, кроме указанных выше оснований, послужили поводом: во-1-х, сближение языческого мифа о возжжении Перуном солнца, вновь нарождающегося при зимнем повороте,— с рождеством “праведного солнца” Христа от пресв. Девы Марии, с этим священным событием, празднуемым 25-го декабря; во-2-х, христианское представление Богородицы “Неопалимою купиною”. В ветхозаветном сказании о неопалимой купине, виденной Моисеем на горе Хорифе, церковь видит символическое преобразование Пречистой Девы, и в честь Богородицы Неопалимой купины установлен был праздник 4-го сентября; в иконной живописи она получила особенное изображение. С этим христианским догматом непросвещенный народ связал свои старинные верования; в защиту от грозы молятся Богородице Неопалимой купине, а во время пожаров выносят ее икону и обходят с нею вокруг загоревшегося здания, с полным убеждением, что Бог обратит ветер в ту сторону, где нет строений, и пламя погаснет. Богородице приписывает народ власть над грозою, ниспосылание дождей и влияние на земные урожаи. Накануне Благовещения (25 марта = начало весны, время появления древней громовницы) сожигают соломенные постели, скачут через огонь и окуривают им свои одежды, чтобы прогнать от себя нечистую силу разных болезней; тогда же жгут белье хворых в защиту от сглаза и чар; а в самое Благовещенье не сидят вечером с огнем (т. е. не работают), опасаясь, чтобы кого-нибудь из семьи не убило молнией в наступающее лето.

(А.Н. Афанасьев. Поэтические воззрения славян на природу. 1865)

Здесь я пропускаю все крестьянские функции Марии, связанные с плодородием земли, как сами собой разумеющиеся и не являющиеся частью расследования - о плодородии сказано достаточно и даже избыточно в любом материале по фольклору. Меня интересуют иные, непопулярные аспекты мифологии, а они подсказывают, что "женский вариант Перуна" - это как раз Заря, которая впоследствии упала с неба наземь, подобно той же Афродите или Люциферу.

И тут, кстати, важный момент: падающая звезда - повод ЗАГАДАТЬ желание, так? Гадание - это отсыл к судьбе, так как гадали жрецы и простой люд именно о судьбе когда-то, а не просто вопрошали ништяки "у богов". А Судьба - это главный мотив разбираемой мною богини, как и главный мотив всего "язычества".

Неопалимая купина

Итак, Огненная Мария имеет след в христианстве как Неопалимая Купина, о которой мы знаем из, пожалуй, одного из самых самовлюблённых повествований "богоизбранного" народа - Исход™:

"Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву.
И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает.
Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.
Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал: Моисей! Моисей! Он сказал: вот я!
И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая"

Что тут происходит: Моисей, стоя на "святой земле", получает от Бога, воплощенного в горящем терновом кусте, СВОЮ СУДЬБУ. Вторую часть "месседжа" он получит на горе Синайской. А наша "Ева-Мария" как раз и есть ТА, КТО ДАЁТ СУДЬБУ. Опять же "святая земля" как бы намекает на Мать Сыру Землю - ту же самую "богиню". Как и сам "горящий куст" - отсыл к растительному символу Евы - плодоносному древу, так как в тексте "Исхода" имеется в виду куст ежевики (купина, rubus, βάτος).

Гуси-лебеди peremyshlin
Неопалимая Купина. Икона

Вроде "куст", а изображается символом звезды... Ага, той самой "падающей", видимо, или "вифлиемской".

Интересно, что в Египте есть Монастырь Святой Екатерины, который раньше назывался монастырём Неопалимой Купины. Объясняют переименование в 11 веке тем, что монастырь аж в 8 веке (всего-то спустя три века... то бишь триста, мать его, лет! - ерунда вообще, раньше жизнь была медленней, видимо. А основан в 6-ом веке, первая церковь - в 4-ом, короче, чем древнее, тем лучше) обрёл мощи святой Екатерины. Но мы-то знаем (благодаря комментариям мудрой N. (проверил, подтверждаю) к моей не самой удачной по выводам, но очень удачной по материалу статье о Гекате), что святая Екатерина - это более древняя Геката - та же ДАЮЩАЯ СУДЬБУ БОГИНЯ. Поэтому замена Купины на Екатерину логична и не требует объяснений типа "обрели мощи"... Про Гекату, кстати, ещё как-нибудь поговорим, я ж не обо всём ещё поведал.

Сретение

Упомянутые в связи с Огненной Марией-Мариной "Громницы" - это праздник Сретенье. Главным символом Сретенья являются свечи, до такой степени, что в протестанско-католической Европе он так и называется "Candlemas, Candelora, La Candelaria, Lichtmis", то есть Праздник свечей.

Вообще, есть две проработанные версии Сретенья: 1 - церковная, которая, конечно же, объяснена сюжетом из Евангелия; 2 - крестьянская, которая, конечно же, объяснена природными явлениями. Ещё есть натянутая "римская" версия от людей, которые не поняли, что там и к чему, но выдали своё википедическое академическое мнение. Нет версии "языческой", которая была бы объяснена философией. Я, пожалуй, исправлю этот момент (автор такой самонадеянный!), но сначала всё-таки приведу официальную трактовку... церковную, она ближе всего к истине, только рассказана по-своему. Крестьянская же версия о встрече зимы и лета тут мало что объяснит.

"А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных.

Тогда был в Иерусалиме человек, именем Симеон. Он был муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева; и Дух Святый был на нем. Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня. И пришел он по вдохновению в храм. И, когда родители принесли Младенца Иисуса, чтобы совершить над Ним законный обряд, он взял Его на руки, благословил Бога и сказал: Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля.

Иосиф же и Матерь Его дивились сказанному о Нем. И благословил их Симеон и сказал Марии, Матери Его: се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе Самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец.

Тут была также Анна пророчица, дочь Фануилова, от колена Асирова, достигшая глубокой старости, прожив с мужем от девства своего семь лет, вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь. И она в то время, подойдя, славила Господа и говорила о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме" (Лука, 2:22-38)

Если вы внимательно читали эту и другие мои статьи из серии "Как стать князем", то вам не будет трудно понять, о чём тут идёт речь, поскольку все элементы "обряда" в данном отрывке Евангелия есть, даже дважды: Иисуса приводят "во храм", то бишь в Ярославль Иерусалим (в греческом тексте используется для "храма" слово "ἱερόν" (иерон)), и там же находится Симеон, который "по вдохновению" ("πνεύ­ματι", пневмати) пришел. Симеон даёт пророчество о будущем Иисуса. То же делает Анна, которая открытым текстом зовётся "пророчицей" ("προ­φῆτις", профетис). "Вдохновленный" Симеон здесь выступает в роли "деда". "Анна" же означает "Мать, кормилица", то есть это отсыл к Матери-Сырой Земле: первые оракулы греков тоже были под покровительством Геи (Земли). Другими словами, в данной сцене описывается ровно наш обряд "получения благословения" (на кургане, у "бабы яги"), который в греческих легендах выглядит как поход героя к оракулу. Только в Евангелии всё действие перенесено на младенческий возраст Христа. И тут идёт смешение двух почти одинаковых понятий.

На Руси выделяли два типа судьбы. Первая - прирожденная, дающаяся Матерью, символом чего была пуповина или "рубашка" (послед, плацента). Это личная судьба, выраженная данным при рождении именем, как говорят, тайным. Вторая судьба - приобретённая, дающаяся уже Оракулом в ходе спец.обряда, который, кстати, прекрасно описан в Евангелии в качестве "страстей Христовых". Это судьба не столько личная, сколько общественная - влияющая на социум. Именно поэтому она обнаруживается только по достижению зрелости, то есть готовности человека "служить Богу", то есть миру. Эта судьба выражалась во втором имени человека, которое знали все. Женщины приобретали его при замужестве, мужчины - во время разбираемого "святочного" обряда. Именно это второе имя обычно имело один из корней "-слав, -мир" у славян, "athel-" у англо-саксов.

Вот, например, Геракл Зевсович. Это второе имя героя, а первое - Алкей. Я не разбирал "Алкея", поэтому ничего не могу сказать о "прирождённой" судьбе героя. Но "Геракл" читается легко: "Гера" - здесь это "Ярый (или Герой)" (на самом деле, там еще есть более широкое значение, которое я в данный момент пытаюсь расшифровать), а "Клео" - это "Слава". То есть "Ираклий-Эркюль-Геркулес-Геракл" - это попросту "Ярослав" - "прослывший яростным" или "прославился в обществе как герой", что подтверждается всей его мифологией: самый знаменитый герой древнего мира, который в порыве ярости и безумия переубивал многих своих друзей и детей. Как видите, всё по канону - в качестве "общественного" имени стоит слово со вторым корнем "-слав".

И вот именно вторая, приобретённая судьба и называлась у славян СРЕЧЕЙ, откуда и пошло название "Сретение":

"Идея случая, участи, им неожиданно созданной, шла в разрез с строгой причинностью унаследованной, нареченной доли, не устраняя ее, но соединяясь с нею своеобразно и выходя таким образом к более широкому обобщению понятия… Преобладает для представления судьбы выражение случайности; среhа, собственно, встреча, т.е. то, что встретилось, набежало ненароком; она и обобщается в понятие судьбы, счастья (Среhа) или недоли (Несреhа), как и сербская намjера, намер: на что человек набрёл, наткнулся, случай = евр. «miqreh», лат. «eventus», франц. «aventure» (=adventura): то, что придёт, случится; итал. «ventura» - случай и счастье…" (Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха, 1889)

В "Домострое", который приписывают чуть ли ни к 15 в., есть фраза "в получая веруют и в родословие, рекше в рожаницы". Здесь «родословие, рожаница» - это судьба от рождения, а "получай" - судьба полученная, т.е. как раз наша "среча".

На этой основе развилась мысль, что "получай, случай" - это нечто внезапное, навеянное, не специальное ("случайность"). Но раз в народном календаре нарочно выделен "святой день" Сретения, значит, этот термин мог либо изначально относиться к спец.обряду приобретения судьбы, либо распространялся и на случай, и на обряд. В любом случае, он подчеркивает не изначальность данной судьбы, именно её получение в определенный момент времени. Когда?

Ну, я думаю, в латинском "eventus", указанном у Веселовского, не зря засияла наша "Ева"; до сих пор в английском языке "event" - это "событие". Событие – то же самое, что "Сбытие" - то, что сбылось, случилось, получилось… Видим здесь доминирующим корень "луч", который, судя по всему, спокойно сопоставляется с европейским "luck, luk, lykke, lukka" - "удача, счастье". Вот такое "лукавство"...

Интересно, что в голландском глагол "lukken" означает "поступать правильно, преуспеть, быть способным, справляться". То есть "быть удачливым" приравнивается к "быть способным, уметь" и "правильному поступку", что несколько снижает градус "случайности" в "успехе". Зато теперь понятно, почему есть "хороший", а есть "лучший" - самый правильный и успешный из возможных вариантов.

Но вернёмся к "eventus". С латыни переводится как "событие, происшествие, реальность, следствие, результат" - слова прекрасно описывают "грехопадение" Евы-Афродиты с небес - событие, следствием/результатом чего стало проявление реальности. Как видите, язычник никогда не забывал о том, что любое событие в жизни есть результат некоего сакрального (божественного) действия - проявления, рождения, которое не происходит "просто так".

Символом проявления всегда являлся свет, луч солнца или свечи. Отчего олицетворением всего этого и была Заря - первые лучи, пробивающиеся из тьмы и освещающие реальность. Пока ночь - ничего не проявлено, глаз не видит (look, लोक् лок) яви. Собственно, поэтому свечи и являются символом Сретения или Candlemass. Поэтому же звёзды являются символом судьбы (кстати, у белорусов и украинцев "Звезда" - "зорка, зiрка"). Поэтому же "лукавый" Сатана-Люцифер - это символ нашей реальности... уж простите, что расстраиваю верующих как в религию, так и в комиксы.

И даже любопытно, что момент со Сретением есть ТОЛЬКО в Евангелии от Луки. Невероятное совпадение...

И еще вспомним из разбора "Евы", что "успех" и "поспевать" - это одно понятие, как и "созреть" и "зрение" исходят из одного корня. Собирая всё вышесказанное, мы увидим, что проявиться = созреть = случиться = обрести судьбу (назначение) = Сретение.

Вот, что имелось в виду у язычников, когда говорилось "среча", и никакая там надуманная академиками "встреча зимы и лета" не затмит истинного значения праздника, нашедшего своё отражение даже в Евангелии. Даже забавно, что Библия, как бы антиязыческая книга, вторит обрядам язычников, а академики, которые как бы хотят докопаться до сути язычества, наоборот, на корню убивают правду. Но отчего-то неоязычники готовы поносить Церковь на чём свет стоит, но верить в "заказное" мнение некоторых фольклористов. Что же, успехов, коли думать не хотят...

Но повторюсь, в данной теме надо отделить прирожденную судьбу ("бога") от приобретённой ("сречи"). Это хоть и весьма переплетённые понятия, но сейчас меня интересует именно среча, поскольку она имеет своё выражение в сказках и относится к моменту созревания человека.

Яблоня, печь, река

Иисуса принесли во храм, где Оракул предсказал его дальнейшую судьбу. Как это соотносится с нашей сказкой? Повторим её символы: яблоня, печка, молочная река; баба-яга, избушка на курьих ножках, золотые яблочки, гуси-лебеди.

Яблоню мы уже разбирали, когда говорили о Еве. Яблоко - созревший плод. Созревший - значит, пригодный для использования, что мы видели и в слове "lukken". В сказке же идёт троекратное повторение одной и той же мысли через разные символы: одно и то же действие происходит с яблоней, печкой и молочной рекой. Следовательно, все три символа говорят об одном и том же. И тогда печка и река должны относить нас к идее созревания.

Так, печь ВЫПЕКАЕТ, ГОТОВИТ еду - превращает сырые продукты в пригодную для использования еду.

Молочная река относит нас к молоку - символу ВСКАРМЛИВАНИЯ, то бишь восПИТАНИЯ. Ребёнок рождается далеко не совершенным и несамостоятельным, его жизнь всецело зависит от матери и вскармливания. Ребёнок прекращает питаться исключительно молоком, когда более-менее сформировывается. Это биологический и символический ОТРЫВ ОТ МАТЕРИ, то есть обретение собственной индивидуальности - дитя ГОТОВО для жизни.

Три из трёх, друзья.

Что было в лесу, остаётся в лесу?

Символы яблока, печи и реки в сказке повторяются дважды. Это не только яблоня, укрывающая детей от гусей-лебедей, но и золотые яблочки, с которыми играет "Иванушка" в избушке Бабы Яги; это не только печь, в которой укрывается "сестра", но и печь, в которой Баба Яга собирается зажарить братца; это не только молочная речка с кисельными берегами, но и откармливание Ганзеля, пока тот сидит в клетке у Ведьмы. Там же сестра его прядёт кудель Бабы Яги.

Пряжа - атрибут судьбы
Яблоки и печь - созревания, готовности.
Молоко, еда - воспитание, созревание.

Вот и выходит у нас следующая структура сказки:

Акт 1: яблоня, печь, речка - не используются (девочка пробегает мимо них, несмотря на их угощения)
Акт 2: яблоки, печь, кудель - в "собственности" Бабы Яги, все они подчинены ей, но направлены в сторону детей; братец играет с яблоками, сестрица прядет кудель, печь - тоже для брата.
Акт 3: яблоня, печь, речка - используются детьми, все объекты готовы скрыть (покрыть - защитить, покровительствовать) детей.

То есть до Бабы Яги объекты игнорируются, после - становятся частью жизни детей.

Всё это потому, что в избушке Бабы Яги происходит то, ради чего вся сказка и затевалась - СОЗРЕВАНИЕ братца. Это отсылает нас непосредственно к разбираемому мною "обряду получения благословения" или "сретенья". Ведь избушка Бабы Яги, как признают фольклористы, - это домовина - могила, которая имеет форму двускатной крыши, повторяющей форму кургана (как и пирамиды), что делает из Бабы Яги так называемую "Курганную бабу". Сам обряд как раз проводился на кургане ("холме"; до сих пор на могилах насыпают маленький холмик), о чем говорится в былинах.

Ну, и всем известно сравнение выпекания ребёнка в печи Бабой Ягой с мифом о Деметре, которая помещала маленького Демофона в печь, чтобы сделать его БОГОПОДОБНЫМ (читайте про "арете" или "virtue" в первой части "Евы").

Сестра введена в сюжет сказки по другой причине и не является объектом обряда. Она - часть образа судьбы, поэтому и прядет кудель Бабы Яги. Она и есть Среча, поскольку, по сути, брат обретает её только после пребывания у Бабы Яги (в начале сказки она не приглядывает за ним), поэтому и основные символы созревания "включаются" только после их встречи.

Сказка "Ганзель и Гретель", будучи европейской адаптацией, конечно же, растеряла всю эту структуру... как и вообще почти все европейские сказки. Да, в ней остались важные для понимания сказки символы - имена "Ганезель-Иван" и "Гретель-Маргарита-Марина-Мария", в ней осталась избушка в лесу, поскольку курган ("бабья гора") - это место удалённое от поселения, в ней осталась "слепота" Ведьмы, намекающая нам на могильный холм, где покоятся предки, но, собственно, и всё на этом.

Благодаря имени Ганзель мы точно знаем, что возраст "братца", проходящего "обряд" - это возраст полового созревания юноши, связанный с крещением. В принципе, данный обряд - это и есть часть крещения - имянаречение, т.е. наречение (раскрытие) судьбы и привязывание её к Обществу. С этих пор юноша становился, условно говоря, "अर्य (арием)" (в индийской традиции) или "æþele- (эдэль-)" (в саксонской традиции), или "-слав, -мир" (в славянской традиции), то бишь "настоящим язычником"...

Ну, и в качестве иллюстрации к похищению Бабой Ягой ребёнка вот такая выдержка из википедийной статьи о народном праздновании Сретенья:

"Распространён был на Руси символический обряд продажи ребёнка. Кому-нибудь из посторонних, преимущественно старухе, передавали через окно ребёнка, за которого она уплачивала какие-то деньги. Возвращая ребёнка родителям, она говорила: "Живи на моё счастье".

А что же "Гуси-Лебеди"?

Ну, всем же известно, что образ Лебедя связан и с валькириями, и с русалками, и с Афродитой - олицетворениями судьбы. И вот, что пишет Веселовский в своих "Разысканиях...":

"В красавице, выходящей за бездольного наших сказок, видимо,сошлись два образа и два понимания: она работящая, мудрая девушка - и вещая, являющаяся в образе лебедя, располагающая сверхъествественными силами...; она проворная рукодельница, или это рукоделье, ковер, чудесные постройки делают за нее другие, стоит ей платком махнуть, кошелем тряхнуть. Заглохший ли это образ русской Сречи или аггломеративный, сложившийся на почве захожей сказки?... Если удачливая девушка русских сказок, делающая счастливым бездольного молодца, принадлежит не странствующему мотиву, а народному представлению Сречи, то ее имя в одном варианте Лебедь белая может напомнить лебединые крылья Обиды в Слове о полку Игореве..." (1889)

Но тема принцессы или девы-лебедя, или царевны-лягушки - это уже отдельный разговор, который тянет нас к самому существу брака в языческом обществе, который совершался, судя по всему, как раз после прохождения юношей разбираемого "обряда" (в связи с чем крайне занимателен термин для неженатых - "холостой", то бишь "пустой, бесполезный").

Здесь же просто хочу отметить, что совсем недаром в легенде об основании Киева фигурирует "сестра Лыбедь", а в чешской хронике "Либуша", предсказывающая появление первого царя Пржемысла, а у Пушкина - царевна-лебедь, благодаря которой появилось государство Гвидона. Везде эта сестра или жена "лебедь", стоящая у основания нового отечества.

И в сказке "Гуси-лебеди" как раз лебеди принадлежат Бабе Яге, то бишь, грубо говоря, "богине судьбы". Более того, в дуалистических космогонических мифах Сатана впервые появляется как гоголь или любая другая водоплавающая птица, он и становится творцом мира. А из легенд о Люцифере-Афродите мы тоже помним, что она стала творцом нашего мира... Всё это снова о проявлении, о судьбе, и вряд ли оно тут просто так...

Понимаю, что рассказать еще можно и нужно многое, но всё-таки откланяюсь на этом.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор: peremyshlin, источник: tart-aria.info
При использовании материалов статьи активная ссылка на tart-aria.info с указанием автора обязательна.
www.copyright.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


 
peremyshlin
Увлекаюсь фольклором и Словом. Всё в мире есть символы, и духовный путь человека - познавать их, а не поклоняться им...